Я написал песню. Давно. В юности. Когда любил так, что не мог дышать. Она не знала. Или знала, но молчала.

Я не умел сказать словами. Руки дрожали. Голос садился. Я взял биты. Простые. Слова сами пришли. Не про неё. Про себя. Про то, как стоишь под окном и не знаешь, куда деть руки. Как достану для неё с неба звезду.

Получилось красиво. Я это знал. Не хвастался. Просто знал. Там было всё — и боль, и надежда, и страх, что она услышит.

Я никому не показал.

Не потому, что стыдно. А потому что слишком личное. Как письмо, которое не отправишь. Как дневник, который сжигаешь. Как крик, который застревает в горле.

Я не решился опубликовать, а позже удалил запись.

Но иногда — я пою. Вполголоса. Уже не свои песни. И в душе кажется, что мог стать певцом, представлял, как я стою на сцене.

Никто не слышит. Я не для них. Я для себя. Для того мальчика, который стоял под окном и не знал, куда деть руки.

Он вырос. А желание петь осталось. Когда никто не видит.

А вы поёте вполголоса? Напишите. Я прочту.